— Ничего, будет жить. — попытался успокоить женщину Дерлок. — В ней кровь Мак-Финнов, а значит она должна спокойно переносить морозы. Ты-то как сама?
— Жива. — мотнула головой Феона, кутая дочь в меховой плащ Босуотра и укладывая ее у огня.
«Достойная женщина. — подумал про себя Дерлок. — Не скулит и не жалуется». Даже сейчас, изможденная и напуганная, с грязным осунувшимся лицом, она оставалась очень красивой.
— А давненько я тебя не видел такой оборванной. — улыбнулся горец Феоне. — С битвы при Колвилле, когда ты все свои тряпки пустила на бинты для раненых.
— Да. — протянула Феона, — Я тоже давненько не видела тебя, Дерлок, с такой побитой физиономией. — она слабо улыбнулась, и показалась ему еще прекраснее. — Помоложе мы тогда были… Жаль, что все так грустно кончилось, я о Мак-Финне. — женщина смахнула слезу. — Вот теперь Молли… И за что меня дуру Бог так наказывает?
И опять Дерлок удивился, что женщина не говорит о себе. Только о муже и дочери.
— Слава Всевышнему, еще с Персивалем ничего не случилось. — она виновато заулыбалась. — Привязалась я к нему, сил нет. Хоть чужое дитя, а все равно как свое.
— Феона, — серьезно спросил Босуорт, глядя в перепачканное лицо женщины. — скажи честно, ты любишь лорда Деми?
Вдова долго молчала.
— Что тебе ответить? — произнесла она. — Ты же сам, наверное, все знаешь. Любила я Мак-Финна. Его высочество консорт был добр ко мне, никогда не обижал. И он мужчина видный. Пожалуй, я привыкла. А любовь, откуда ей взяться?
— Я отвезу тебя в поместье Босуорт. — твердо сказал Дерлок. — Это укрепленный замок, там хорошая охрана. В горах, как оказывается, сейчас опасно. Кланы Чизлхолмов и Мак-Дуфов возобновили нападения на соседей. Поживешь там с детьми, пока я не наведу порядок. Известие в Гранар, где вы и как, я отправлю, как только доберемся. Может тебе у нас и понравится. Повидаешь родственников Мак-Финна.
— На что они мне, — вздохнула женщина. — когда самого Чарли уже нет в живых?
— Ты не понимаешь. — покачал головой Дерлок. — Молли его дочь, и они будут тебя защищать. Клан совсем не такая плохая штука, как может показаться снизу, из долины. А Мак-Финны — люди добрые. Кстати гораздо добрее, чем Босуорты. — он сухо рассмеялся, припомнив свое семейство.
В голове у Феоны всплыла старая история, рассказанная ей когда-то мужем, о том, как род обошелся с Дерлоком из-за королевы. И она от всего сердца пожалела собеседника. «Да, ему нужна другая семья, вернее другие отношения с семьей, а без умной жены это не получится. Уж женился бы он поскорее на хорошей. — подумала вдова. — Чего мыкаться? Ведь, судя по тому, что Харвей остался в столице, у них с королевой все наладилось».
* * *
Босуорт поступил так, как и сказал Феоне. Добравшись до родного замка вместе с оравой вооруженных юнцов, он послал вестовых к верным короне кланам, не принявшим участия в грабежах, и написал в столицу, требуя немедленного подкрепления. Вскоре с горскими отрядами прибыл старший Мак-Даген, который хорошенько надрал брату уши. Война шла нешуточная, волновались северные роды, которые при дележе земли в долине как всегда оказались самыми последними, а увидев, что лучшее уже разобрано, подняли бунт. Постепенно их удалось унять. Босуорт разбил войска Чизлхолмов и Мак-Дуфов в нескольких стычках и отправился на переговоры, обещая попросить королеву о выделении северянам другой, более плодородной земли.
Все эти события не только на время отвлекли внимание Дерлока от сердечных неудач с Хельви, но заставили его вновь почувствовать себя уверенным и нужным. Здесь, в горах, он был на своем месте, и с его возвращением в родные места вернулось какое-то внутреннее равновесие. Порядок, природу которого никто из окружавших лорда понять не мог, но чувствовал, что он исходит именно от Босуорта.
Феоне жилось в поместье настолько хорошо, что порой, просыпаясь, она думала, не ущипнуть ли себя, чтоб окончательно прийти в чувства. Дети были возле нее, к работе по хозяйству она привыкла, а, зная множество городских премудростей, быстро приковала к себе внимание женской половины рода Босуортов, и начала мягко, незаметно, но уверенно подбирать их под себя.
Дерлоку это нравилось. Он только посмеивался в душе происходившему. «Так их, давно пора!» Если б не беспокойство за самого Босуорта, Феона чувствовала бы себя чудесно. Но горы, война и частые отъезды главы клана неизвестно почему заставляли ее волноваться. Уж так она была устроена.
Время от времени наблюдая, как он гарцует на коне по двору поместья, женщина вспоминала, что еще в годы войны, без памяти любя Чарли, она нет-нет да и заглядывалась на красавца-командира горцев. «Может быть все еще и наладится. — думала в такие минуты Феона. — Не даром же он привез меня сюда и не отпускает к Мак Финнам».
Глава 7
Снег над долинами Сальвы падал густыми хлопьями. Белые поля выглядели словно затопленные взбитыми сливками. Тонкие сиротливые стволы деревьев чернели над косогорами, и дальние перелески расплывались в чуть дрожавшем стеклянном воздухе ранней оттепели.
Стоял февраль. Его вьюжное начало мелькнуло, как один непрекращающийся хоровод метелей, преградивших на время дороги к столице. Заносы и сильный ветер не позволяли крестьянским телегам с продуктами и лесорубам с дровами пробиться в город. Но старых, еще военных запасов хватило, и голода в столице удалось избежать. Хельви приказала открыть склады и начать раздачу муки населению.
Королевская чета снова жила вместе. Деми перебрался из своей спальни к жене сразу после памятной охоты на волков, когда так бесследно исчез беотийский посол. Он чувствовал, что Хельви о многом догадывается, может быть даже знает их с д’Орсини тайну, но ни о чем не спрашивает. Эта молчаливая поддержка очень тронула Харвея. Он был благодарен королеве за то, что она взяла на себя труд дипломатических извинений перед Дагмаром по поводу пропажи — в письмах Хельви упорно употребляла слово «бегство» — сэра Джозефа Кларенса.
Беотийский владыка, конечно, рвал и метал, но формально он не мог ни к чему придраться, поскольку все необходимые извинения были принесены и слова сожаления сказаны, а сам посол исчез без следа.
Дело едва-едва начало заминаться, и консорт вздохнул, наконец, с облегчением, но тут грянул гром.
Вечером, когда королева уже спала — Хельви из-за беременности теперь ложилась рано — в кабинет Харвея буквально ворвался д’Орсини.
— Ты что пьян? — взревел Деми. — Стучишь дверьми, как в кабаке. Разбудишь ее. Тише!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
